— Это десять процентов, а я ведь еще не получил свои денежки, — кисло сказал я. — Если я не застану его, то сразу же вернусь сюда, дружище, заберу деньги обратно и расквашу тебе нос за плохие шутки.

Высохшая клешня моментально зависла над столом, и бумажка исчезла. Острие пилки для ногтей обвиняюще нацелилось на меня.

— Он здесь, — пробурчал портье. — Я не настолько глуп. Тот, кто поднимается наверх, должен непременно спуститься вниз, если уходит, правильно?

Бросив взгляд на лифт, я решил, что, пожалуй, на второй этаж лучше подняться по лестнице. Номер Кука был в конце длинного унылого коридора, и, когда я по нему проходил, мне в нос ударил запах пищи — несмотря на запрещение сорокалетней давности, здесь явно готовили в номерах. Затем я постучал в дверь двадцать первого номера и стал терпеливо ждать, изобразив на лице приличествующее случаю выражение. Примерно через десять секунд дверь приоткрылась на пару дюймов и сквозь щель на меня уставился холодный синий глаз.

— В чем дело? — послышался резкий голос.

— Мистер Кук. — Я одарил его чинным взглядом, повернувшись левым профилем. — Я — Дэнни Бойд, и мне нужно переговорить с вами прямо сейчас. Это вопрос жизни и смерти. Я не шучу.

— Шли бы вы лучше куда подальше! — В холодном синем глазу возникло подозрительное и недоброжелательное выражение.

— Лака Тонг в городе, — выпалил я. — Жаждет вашей крови.

— Лака Тонг? — Он поколебался пару секунд, затем дверь открылась шире. — Может, вам лучше войти, мистер Бойд?

Номер оказался больше, чем я предполагал. У стены стояли огромная кровать, пара кресел и столик для кофе. Одна полуоткрытая дверь ясно показывала, что за ней — туалет, другая обозначала, вероятно, кухоньку размером с кулак, рядом с ванной.

— Присаживайтесь, мистер Бойд, — тихо предложил Кук. — Я хочу узнать поподробнее о Лаке Тонг.

Сев напротив него в одно из кресел, я удивился, какого черта отец Лаки доверял типу с таким лицом. Куку было около сорока лет, решил я. Он был почти лыс, если не считать двух густых пучков черных волос, росших над его растопыренными, как у летучей мыши, ушами. Его лицо осунулось, словно у покойника; острый нос и такие тонкие губы, что они почти исчезали, стоило ему закрыть рот. Холодные синие глаза были лживыми и поневоле вызывали у собеседника настороженность.