«Бог ты мой, гроза!» — очень обрадовался Эдуард Васильевич. Вот уже почти месяц стояла нестерпимая жара. Дождь был очень кстати.

— Черт знает, что такое! — сонно проворчала жена Ирина Борисовна, переворачиваясь на другой бок и тут же вновь засыпая.

«Эту уже ничего не волнует», — непрязненно подумал о жене Эдуард Васильевич и был этим несколько озадачен. В последнее время с ним положительно что-то происходит, накопилась внутри желчь какая-то, жжет, не дает покоя. Вот и жена стала все больше раздражать. А вообще-то женой Ириной он был вполне доволен. Двадцать лет прожили они без скандалов и нервотрепки, сына вон какого вырастили. Нормально. Любовь? А при чем тут любовь? Главное, чтобы в семье было согласие. Верно? О любви этой слишком много говорят, но никто её в глаза не видел, не знает, что это такое.

Эдуард Васильевич попытался вновь уснуть, но безуспешно. Он осторожно встал, нашарил на прикроватной тумбочке сигареты, зажигалку, накинул махровый халат, вышел на лоджию, закурил. Смотрел в окно лоджии на разбушевавшуюся стихию, а перед глазами промельнула вся жизнь. Сорок пять, а будто и не жил вовсе. Правда. Из этих воспоминаний самый значительный кусок занимает детство. А дальше… Дальше и вспомнить нечего. После окончания школы хотел было поступить в летное училище, но не прошел медицинскую комиссию. Пошел работать на завод. Потом служба на Тихоокеанском флоте. И снова завод. Там он и познакомился с Ириной, работавшей раздатчицей в инструменталке. Она ему нравилась. У неё улыбка была хорошая. Но малоразговорчивый, стеснительный парень никогда бы не сделал шага к их сближению. Это сделала Ирина, неожиданно предложившая пойти в кино. Они стали встречаться, а через пару месяцев поженились. Осенью оба поступили на вечерние факультеты в институты: он — в Юридический, она — в Торговый. После окончания он был принят на работу в прокуратуру.