— Гы-гы-гы! — вновь поддержал её Шилов.

— А тебе, Тома, не кажется, что он у тебя начинает потихоньку диградировать? — кивнул я на друга.

— Нет, у него внешность обманчива, а так он очень сообразительный.

— Ты его почаще выводи к людям.

— Спасибо за совет. Я обязательно им воспользуюсь.

— Намылю шею, — предупредил меня Роман и продемонстрировал свои внушительные кулаки, один вид которых вызывал уважение к их обладателю.

— Ты голоден? — спросила меня Тамара.

— Не то слово.

— Тогда пойдем на кухню.

Плотно накормив, Тамара уложила меня спать на диване в большой комнате, где я тут же благополучно уснул, едва добравшись головой до подушки. Проснулся от чьего-то прикосновения. Открыл глаза. В окне маячил рассвет, а надо мной огромной черной тенью статуи командора нависал мой друг, тормоша за плечо.

— Тут это… Тут мой шеф. Тебя. — Он протянул мне телефонную трубку.

У меня неприятно засосало под ложеской. Странно, зачем это я такую рань понадобился Рокотову. Уж не случилось ли что с Мариной. Взял трубку.

— Здравствуйте, Владимир Дмитриевич!

— Привет, герой! А Иванов телефон разбил, тебя разыскивая.

— А что случилось?

— Убийство воровского авторитета Степаненко по кличке Бублик. Убийство не совсем обычное. Собирайтесь. Через полчаса мы с Сергеем Ивановичем за вами заедем.

— Хомо пропонит, сэд дэус диспонит, — тяжко вздохнул я.

— Чего это ты опять?

— Человек предполагает, а бог, в смысле, начальство, располагает.

— Вот именно. Ты правильно понимаешь жизнь, и это обнадеживает, — сказал Рокотов и положил трубку.

Мы с Романом стали собираться.

Глава вторая: Жалоба.

Ночью случилась гроза, шумная, неистовая, какая бывает в Сибири в зените лета. Мощные раскаты грома разбудили Эдуарда Васильевича. Спросонья он первое время ничего не мог понять. Подумал, что где-то идут военные учения или что-то в этом роде. Но вот комнату озарила новая вспышка молнии, а через несколько секунд загромыхало.