— Женщина?

— Да. Но я не застал ее, поэтому она не сможет подтвердить моих слов. Зато дальше у меня есть настоящее алиби.

— А вам требуется алиби?

— Наверное, раз вы интересуетесь моей особой. Так вот, по пути я вспомнил, что на даче нет ни капли спиртного, магазины были уже закрыты, и я решил заехать в ресторан "Кавказ", чтобы попросить бутылочку коньяку. С собой, разумеется.

— Это и есть ваше алиби?

— Совершенно верно. Мы очень мило побеседовали с Адмиралом. Это такой представительный мужчина — швейцар. Он похож на адмирала Макарова.

— В котором часу вы беседовали?

— Честно — не помню. Я ведь не думал, что это понадобится.

Что же осталось в блокноте от этого разговора? Немного: "Адмирал подтвердил".

— Давно вы работаете в ресторане?

— Двенадцатый год.

— Хорошо знаете Рождественского?

— Бывает он у нас.

— Продали вы ему коньяк?

— Упросил. Я не хотел выносить — не положено это. А он говорит: "Уважь, папаша, старого клиента. Друг у меня отличился". Ну, уважил… Вижу, промок совсем парень.

— В котором часу это было?

— Разве упомнишь? Помню, что дождь лил — вот и все.

Был ли еще жив в это время Тихомиров? Земля под его телом оставалась сухой. Значит, он погиб раньше, чем начался дождь. Но квартира далеко от ресторана, и дождь мог лить не везде одновременно. А если Тихомиров был жив, то кто находился с ним в квартире? Или никого? Один?

Мазин вспомнил квартиру Рождественского. Обыкновенная современная квартира из двух комнат. С хорошей планировкой. Комнаты отдельные. Кухня. Два балкончика. Один из большей комнаты, общий с соседями, перегороженный металлической решеткой, заплетенной повителью. Другой — маленький, в кухне. На двери этого балкона Мазин увидел английский замок.

— Зачем здесь замок? — спросил он у Рождественского.

— Антон повесил. Боялся, что меня ограбят.