"Способный ученый", — отметил Мазин.

— Речь идет об эволюционной биохимии. Весьма, весьма перспективная отрасль знания. Но фундаменты уходят далеко вглубь. Антон Дмитриевич разрабатывал творческое наследие Константина Романовича Кротова.

— Кротова?

— Да, да. Осмелюсь заметить, моего близкого друга в свое время. Увы, он не дождался, не перенес, так сказать, горьких разочарований, выпавших на его долю, но он был бы очень рад… И я, как его друг, считал своим долгом помочь талантливому юноше. Мы единодушно решили, что работа Тихомирова заслуживает докторской степени. Конечно, это был большой сюрприз для молодого человека. В соответствии с положением ему предложили представить свою диссертацию к новой защите, уже как докторскую.

— Следовательно, у Тихомирова не было причин расстраиваться в этот день?

— Ну что вы! Огромный успех. Далеко не каждый ученый может рассчитывать… Случаи, когда диссертация, представленная к защите как кандидатская, удостаивается права считаться докторской, буквально единичны! И вдруг такая ошеломляющая развязка… Простите, я совершенно не могу прийти в себя.

"Редкий случай. Эволюционная биохимия. Идеи Кротова" — вот, кажется, и все, что мог прочитать Мазин в своем блокноте. Нет. Еще выводы.

"Молодой (для доктора). Для кандидата, пожалуй, не очень. Способный, пользовался поддержкой (никакой борьбы с рутинерами). Никаких оснований для недовольства, а тем более для отчаяния. Во всяком случае, по линии общественной".

А по личной?

"Инна Кротова". Подчеркнуто…

— Я вынужден побеспокоить вас, Инна Константиновна, но я хочу, чтобы вы меня правильно поняли.

— Я понимаю вас. Вы выполняете свой служебный долг.

— Да. Нам необходимо установить обстоятельства смерти Антона Дмитриевича Тихомирова.