— Чем я могу быть полезной?

— Вы знали Тихомирова?

— Знала… очень близко в свое время.

Она смотрела ему прямо в глаза, сжимая и сгибая тонкими пальцами резинку, лежавшую на столе.

— Успокойтесь, пожалуйста. Я только прошу вас помочь следствию. Вы вправе сказать лишь то, что найдете нужным.

— Благодарю вас.

— Я выяснил, что дела научные у Тихомирова шли на редкость успешно, но не было ли у него травмы личной, каких-либо личных обстоятельств, осложнявших его жизнь?

— Нет, насколько мне известно, Антон умел и в личной жизни так же последовательно добиваться поставленных целей, как и в науке. Хотя мои сведения устарели. Возможно, его невеста могла бы сообщить вам что-нибудь более существенное.

Это был трудный разговор с отвергнутой женщиной. Но она держалась очень хорошо. Только под конец нервы подвели ее.

— Вы дочь известного биолога Кротова?

— Да.

— Труды вашего отца…

— О трудах отца мне бы не хотелось говорить. Я искусствовед, а не биолог.

Запись после разговора:

"Личная жизнь тоже без осложнений. Имел любовницу, жениться решил на другой, но разрыв без драмы. Видимо, взаимное разочарование. Хотя женщина, естественно, оскорблена".

Слово "разочарование" Мазин позже зачеркнул и написал сверху: "Охлаждение".

И еще запись:

"Невеста — Светлана. Похожа на девушек, что любят фотографировать корреспонденты на комсомольских стройках. Даже с косой".

— Вы собирались выйти замуж за Антона Тихомирова?

— Я любила его.

Она всхлипнула.

— Тихомиров был старше вас?

— Да, на десять лет.

— И вы понимали, конечно, что у него бывали и увлечения, и более серьезные отношения с женщинами?

— Он был женат. Он мне говорил.

О жене Мазин услыхал впервые:

— Как он объяснял свой разрыв с женой?