— Только что узнал, — сказал он.

— Когда?

— Говорю же: только что.

— Как? Я сам узнал об этом меньше пяти минут назад.

— Брось, Джек. Ты же понимаешь, что я не могу раскрывать свои источники. Считай, что в зале новостей у меня повсюду установлена прослушка. Ты едва успел выйти из офиса Крамера, а я уже знал о том, что ты попал в «тридцатый лист».

«Тридцатым листом» Дон называл список журналистов, уволенных из газеты с того времени, когда она начала клониться к упадку. Возможно, потому, что на сленге журналистов слово «тридцать» означало «конец истории». Гудвин и сам попал в этот лист. В свое время он тоже работал в «Лос-Анджелес таймс» и даже весьма успешно продвигался по служебной лестнице, но потом издание сменило владельца, что принесло изменения и в финансовую политику. Когда Гудвин отказался работать больше и интенсивнее с меньшим числом сотрудников, ему намекнули, что стоит подумать о другой работе. В те времена неугодным сотрудникам, соглашавшимся без лишнего шума уйти из газеты, еще предлагали неплохие отступные. Потом, когда владевшая «Лос-Анджелес таймс» корпорация попросила включить ее в федеральную программу защиты от банкротства, перестали.

Короче говоря, вовремя подсуетившийся Гудвин получил свои отступные и открыл небольшое электронное издательство с собственным сайтом, где вел блог, повествуя во всех подробностях о внутренней жизни «Лос-Анджелес таймс». Свой сайт он назвал «бархатный гроб.com» — это мрачноватое название апеллировало к временам расцвета газеты, когда работать в ней было столь комфортно, что однажды попавший в нее человек соглашался оставаться в команде до конца своих дней.