Его блог обновлялся чуть ли не каждый день, и сотрудники, хотя и тайно, с энтузиазмом читали и обсуждали его. Сомневаюсь, однако, что за пределами массивных, как у бомбоубежища, стен «Лос-Анджелес таймс» все это хоть кого-нибудь интересовало, поскольку и без блога было понятно, что эта газета, так же как и классическая журналистика в целом, катится в тартарары, и это давно уже никакая не новость. Даже хранимая Богом старейшая «Нью-Йорк таймс» ощущала значительные неудобства из-за того, что общество все чаще обращалось к Интернету за новостями и рекламой. Так что писания Гудвина по большому счету представляли для меня лишь бесконечный рассказ о том, как распределялись и перераспределялись места на палубе «Титаника».
Впрочем, еще две недели — и все это перестанет меня задевать. Я стал мысленно делать прикидку, чем буду заниматься в дальнейшем, в каковой связи вспомнил о хранившемся в памяти моего компьютера некогда начатом, но давно уже заброшенном мной романе. Я решил, что, когда вернусь домой, сразу же вызову его из небытия и попытаюсь определить, чего он стоит. По моим подсчетам, сбережений мне должно было хватить месяцев на шесть безбедной жизни. Кроме того, у меня имелись кое-какие акции, хотя и сильно упавшие в цене после последнего кризиса на бирже. Но все-таки при необходимости их можно продать. Кроме того, я мог сменить машину и экономить на бензине, катаясь на некоем подобии консервной банки с гибридным двигателем, такие транспортные средства в нашем городе все больше входили в моду.