— Прекратите молоть ерунду! — поморщился Кирилл. — Кофе из нее все равно не сваришь. Ваше вранье настолько убого, что…

— Да почему же вранье? — разыграла возмущение женщина. — Она показала фото, где вы ужинаете в ресторане и мило беседуете. Показала свой паспорт и даже отдала мне его ксерокопию, мол, если вдруг что — ее всегда найти можно! Разве воровка так поступит?

— А еще что отдала? И сколько? Сумма вас вполне устроила?

— Но… — Ох, глазки, глазки, предательские бусины, что ж вы так мечетесь, а? Сдаете ведь хозяйку со всем содержимым. — Я же…

— Хватит! — рявкнул Кирилл. — Отвлечемся на минуту на то, что квашня, которую вы пустили, могла бы быть дамой моего сердца лишь в кошмарном сне. За время, проведенное здесь, вы не раз подвергались атакам моих настоящих пассий, ставших вдруг бывшими против их желания, но держались стойко и на провокации не поддавались. Даже на денежные, поскольку дорожили своим местом. Интересно, сколько предложила вам Маня, раз вы решили рискнуть?

— Я… Мне… Кирилл Константинович, простите! — завыла Наташа, бухаясь на колени. — Понимаете, у меня дочка… Она давно мечтала о пластической операции. Очень уж хочется девчонке красивой быть, а она на меня похожей уродилась, такая же убогая‑а‑а… — вой перешел в горький плач.

Кирилл, как и большинство мужчин, терпеть не мог женских слез. Податливым пластилином он не становился, но делал все возможное, чтобы фонтан иссяк.

Он подошел к рыдающей женщине, помог ей встать и отвел в кухню. Усадил на стоявший возле стены стул (чтобы была дополнительная опора на случай усиления истерики), налил воды в кружку и почти насильно заставил Наталью выпить все до донышка. Она захлебывалась, обливалась, но в итоге рыдания прекратились.

— Успокоились? — сухо проговорил Кирилл, протягивая зареванной женщине пачку бумажных платков. — А теперь рассказывайте, только кратко, самую суть, без эмоциональных лирических отступлений.