По толпе - из края в край - порхнул согласный и язвительный смешок.
Но девушка, как будто и не слыша ничего, шагнула к самой клетке и, просунув руку между железными прутьями, потянула Зимаря за полу шубы.
Тот чуть вздрогнул и вопросительно, с тревогой взглянул на нее.
Непонимание и странная какая-то надежда.
- Зимарь, - позвала девушка, - ты не волнуйся. Все будет хорошо. Я.
- Кто ты? - глухо, как бы издали, спросил Зимарь. - Я. тебя знаю?
Он словно силился сам угадать недоступное ему.
- Я слышала о тебе, - быстро зашептала девушка. - Я нарочно пришла. Я подумала.
- Ты еще тут?! - схватил ее за рукав хозяин клетки. - Я, кажется, сказал.
- Не горюй, Зимарь! - бросила девушка через плечо. - Я приду. Скоро.
Не докончив, она прощально махнула рукой и пропала в скопище зевак.
К полуночи небо разъяснилось, и в морозной тьме замерцали звезды.
Хозяин клетки отправился в гостиницу, где во втором этаже за подобающие деньги снял себе маленький уютный номер с широкой кроватью, фаянсовым умывальником и малиновой портьерой на окне.
Хозяин себе цену знал и прибедняться не любил.
Зимарь предпочел заночевать в клетке.
Он запахнул покрепче шубу, поднял воротник и свернулся калачиком на заиндевевших досках пола.
Перед уходом хозяин сказал:
- Сегодня был удачный день. Повезло же мне, черт возьми, когда я встретил тебя!.. Так бы теперь и колесить всю жизнь, о куске хлеба не заботясь! Да ведь и ты, брат, устроился недурно, а?
Зимарь ничего не ответил.
- Ладно, - добродушно произнес хозяин, - когда-нибудь мы с тобой поговорим начистоту. Не век же тебе молчать. Ну, до завтра.
Зимарь остался один.
Он лежал без сна долго.
В его голове не роились воспоминания, не выстраивались в причудливые картины славные мечты о будущем, не теснились в груди обиды, горести, не томило его ничто, способное гнать сон, и тем не менее он ворочался с боку на бок, вздыхал и печально глядел в темноту.