И пододвинул мне не слишком объемную папку.

«Грызут гранит», насколько я помню знаменитое изречение основоположника научного коммунизма, исключительно тогда, когда изучают науки. Но Кудрявцев – человек еще достаточно молодой и, возможно, марксизм-ленинизм в период получения образования не изучал. Потому я простил ему высказывание молча. Но не простил «Пинкертона». Не люблю, когда меня обзывают…

Но принялся «вгрызаться» в материалы уголовного дела. И тут же убедился, что все дело даже не белыми нитками шито, а просто стянуто паутиной. Может от порыва ветра развалиться по листочку. И мне придется начинать все сначала…

– Интересно получается… – Я тебе, мать твою, покажу Пинкертона. – У этой Александры Владимировны Чанышевой адвокат уже есть?

– Пока еще нет. Назначат… – равнодушно сказал Кудрявцев, тщетно пытаясь достать из коробочки вторую скрепку. Сложнейший, похоже, производственный процесс. Никак не может освоить технологию. Готов поспорить, что он снова через минуту вытряхнет все скрепки в ладонь, чтобы достать только одну.

– А если этот ее друг, который нанял меня, наймет и адвоката? Хорошего… Умного… Такие иногда, честное слово, тоже бывают.

– Ну и что?

– Ничего. Только любой нормальный адвокат запросто уговорит клиентку отказаться от своих показаний. Просто расскажет ей, что такое «зона» и с чем клиентку там съедят. Со всем адвокатским красноречием расскажет, с мелкими и характерными деталями. Она и откажется. Прямо на заседании суда. И тогда все эти бумаги, – я приподнял тоненькую папочку, – ты смело можешь выбросить на помойку.

Кудрявцев поднял на меня удивленные глаза.

– А зачем ей отказываться?

– А зачем ей «садиться»?

– Она же сама пришла…

– Под воздействием «дури»… С «дурной» головой и не то еще может случиться, сам, наверное, слышал. Это хуже, чем с похмелья…

Он наконец понял, что я не шучу. Но не понял, что это моя месть за Пинкертона.