– Ну и что там было? – сразу же, с ходу, поинтересовался генерал.

Старостин прекрасно помнил указание своего вчерашнего собеседника: «Никому ни слова! Только вы, майор, – и я!» Сказано было более чем ясно. Но… Ручьев. Это один из немногих профессионалов, прошедший долгий путь от рядового оперативника до заместителя начальника управления в центральном аппарате КГБ. И Старостин, человек служивый до мозга костей, как можно соврать генералу? Нет, соврать-то, конечно, можно. Но если Ручьеву станет известна правда – а в том, что рано или поздно это произойдет, грех было сомневаться, – то за свою шкуру Андрей Михайлович не дал бы и ломаного гроша. Генерал не прощал предательства.

Старостин, честно глядя прямо в колючие глаза генерала, рассказал все. Передал весь разговор от первого до последнего слова. И даже бумажку с номерами счетов выложил на стол.

На листок с рядами цифр генерал даже не взглянул. И в лице его ничего не изменилось, и глаза остались такими же холодными, изучающими собеседника. Однако Старостин вдруг почувствовал, что атмосфера в начальственном кабинете изменилась. И понял на подсознательном, интуитивном уровне – ничего нового шефу он не сказал. Ему и так все было известно, без его откровений. Просто сейчас он, Старостин, успешно прошел последнюю проверку на вшивость и избежал смертельной опасности.

– Ну что же… – Ручьев в задумчивости пробарабанил пальцами по столешнице. – Делай, что тебе сказано. Кого из этих троих думаешь привлечь к операции?

– Малышева, – коротко ответил Андрей Михайлович.

– Почему именно его? – выстрелил вопросом генерал.

Старостин на мгновение задумался. Сказать правду? Что просто понравилась хорошая, русская фамилия? Не поймет начальник…

– Молод, энергичен, честолюбив, – начал импровизировать Андрей Михайлович. – Поддержки, высоких связей нет. Если дать ему шанс и помочь его реализовать – будет благодарен до гроба.