— Ходит носатый вокруг меня и боится прикоснуться, — смеясь, рассказывала она матери. — Чувствую — хочется помять, ох, до чего же хочется! А — боится. Вдруг врежу по морде или между ног… Не понимает, козел вонючий, — никогда этого не сделаю. Потому что нужна работа. Ведь обещают две с половиной штуки в месяц, представляешь? Что до сексуальных поползновений Молвина — вдруг они останутся одними поползновениями. Дай-то Бог…
Пелагея Марковна не поддерживала розовых надежд дочери.
— Начальники от своего права не отступаются — все равно твой Молвин добьется своего.
— Подожди, мамуля, не торопись, поглядим-посмотрим. Рано бить в колокола, когда служба еще не началась…
3
Оказалось, нужно не просто звонить — бить в набат. Мать оказалась права — носатый не отступился.
Нехитрые обязанности секретарши Людмила быстро освоила. Подавала боссам и их собеседникам кофе, быстро расправлялась с бумагами, готовила «на доклад» папку с почтой, регулировала доступ в кабинеты посетителей.
С Иваном Семеновичем Платоновым, советником Президента работать легко. Целыми днями сидит в своем кабинете, перебирает бумаги, что-то записывает в крохотный блокнот, пьет чай — одного стакана хватает на полдня. Иногда, прикрыв глаза огромными очками, тихо дремлет.
Всеми вопросами занимается помощник. Разбирает почту, готовит ответы Президента, набрасывает тексты указов и распоряжений, принимает посетителей. Советник, по убеждению секретарши, существует в качестве этакого «свадебного генерала», ничего не знающего и ничего не решающиего.
Молвин не особенно доверял записям таинственных бесед на ленте магнитофона — предпочитал расшифрованные стенографические записи. Поэтому при появлении важных посететелей секретарша приглашалась в кабинет, где занимала свое место за маленьким столиком с разложенными на нем чистой бумагой и острозаточенными карандашами. Она научилась понимать жесты босса — что записывать, а что пропускать мимо ушей.