И все же Людмила старалась держать оборону до последнего.

— Когда… работать? — заплетающимся голосом спросила она, пытаясь подняться. — Сейчас… принесу… бумагу…

— Не надо бумаги. Мы с тобой устали, пора — на боковую… Раздевайся.

— Я… к себе…

Стараясь сохранить равновесие, придерживаясь за стены и мебель, девушка добралась до двери. Подергала — закрыто, Молвин сидел на краю постели со спущенными брюками, иронически наблюдал за потугами секретарши.

— Зря стараешься, милая, дверь откроется только утром. Кому сказано раздеваться!

Людмила нерешительно расстегнула верхнюю пуговицу кофточки.

Егор Артемович освободился от брюк, постанывая от нетерпения, стянул рубашку, майку, остался в одних «семейных» трусах.

— Долго прикажешь ожидать? Думаешь, я помогу раздеться? Не дождешься, милая, путаюсь в женских причиндалах, не отличаю лифчика от трусиков. Так что поторопись… Если работой дорожишь.

Последняя фраза будто подстегнула Людмилу. Торопливо сбросила кофточку, стянула джинсы.

— Отвернитесь…

— Еще чего, — возбужденно задышал помощник советника, нос-банан налился кровью, на лбу выстуила испарина. — И не подумаю. Я-то вот не стесняюсь, — демонстративно стянул он трусы.

— Хотя бы свет погасите, — взмолиась Людмила, закрыв глаза. — Нельзя же так, мы — люди, не звери.

— Прекрати заниматься словоблудием! — зло прикрикнул Молвин. — Люди, звери, что придумала… Успокойся — люди, сейчас докажу… Долго еще прикажешь ожидать?

Пришлось покориться. Освободившись от лифчика и штанишек, девушка торопливо скользнула под одеяло. Босс навалился на нее…

— На первый раз сойдет, — неожиданно похвалил Егор Артемович. — Могла бы быть поактивней… Сколько получаешь в месяц?