Чисто деловой вопрос, никак не совместимый с тем, что произошло несколько минут тому назад.
— Две с половиной тысячи, — почти прошептала секретарша. — Откройте, пожалуйста, дверь — спать хочется.
— Ложись и спи. Под утро продолжим… Считай, зарплата увеличена. Три куска. Понимаю, не густо, со временем прибавлю. Погляжу на твое поведение.
Девушка промолчала. Не то обещая «хорошее поведение», не то выражая благодарность за щедрую добавку к зарплате.
— Главное, держи язык за зубами, — в который уже раз посоветовал Молвин. — Проболтаешься, и денег лишишься и… жизни…
Возвратившись домой, Людмила по привычке все рассказала матери. Особый нажим — на повышение оклада, вскользь — о ночи, проведенной в постели босса.
— Три куска, представляешь? И еще прибавить пообещал… Все же я нашла удачную работенку. И питаться станем получше, и сапоги тебе купим, эти, смотри, развалились.
Отвернувшись от дочери, Пелагея Марковна вытирала слезы…
5
Через неделю на прием к Молвину пришел подтянутый генерал. Военная форма плотно облегала невысокую фигуру, голова в генеральской фуражке высоко поднята.
Людмила, как и большинство женщин, обожает военных, тает при одном взгляде на крутые плечи, накрытые погонами, на разноцветные орденские планки. Так было издревле, так, видимо, и останется на ближайшие столетия. Если, конечно, российскую армию не уморят голодом, не изведут реформами.
Жестом остановив ринувшегося в кабинет господина в светлосером костюме, секретарша приветливо улыбнулась генералу и пропустила его вне очереди. Сама вошла следом.
— Мила, свободна, — хмуро сообщил Егор Артемович, приподнимаясь за своим громадным столом. — Твоя помощь не понадобится.
Странно… Обычно Молвин, наоборот, настаивает на присутствии секретарши, будто отгораживется ею от слишком уж острых, опасных вопросов посетителей.
Вообще-то, Людмила отлично знает, о чем пойдет речь между боссом и важным генералом. О продаже танков. Ибо военачальник послан, наверняка, Николаевым, спрятавшим за обликом «банкира» истинное лицо преступника. Почему именно преступника, девушка не знала, об этом говорило ей интуитивное чувство никогда не ошибающейся женщины.