Виктор остановился на полдороге.

— Если бы я был помоложе и попривлекательней — вы и только вы, — стеснительно почти прошептал он, будто признался в любви. — Милочка уволилась, что толку тосковать по ней, а вот вам об"яснился бы… Но кому нужен старичок сорока годков? Этакий уродец с фарфоровыми глазами и вместительным брюшком…

Прижимает пухлые ручки к груди, толстячок безостановочно говорит, а сам поглядывает на двери кабинетов, будто ожидает появления близких знакомых. Минут пятнадцать изощрялся в словоблудии, потом разочарованно покинул приемную.

В коридоре Чегодин удовлетворенно покашлял, носовым платком вытер глаза и рот, будто стер с лица дурацкое выражение завзятого дон-жуана. Главное достигнуто — он побывал на рабочем месте исчезнувшей девушки, «напитался» чиновничьей атмосферой, в которой она находилась.

В вестибюле Володька продолжал терзать друга-охранника. Тот отчаянно потел, моляще поглядывал на стоящего рядом с контролером приятеля. Кудрин встретил спускающегося по лестнице Виктора равнодушным взглядом, даже спиной повернулся. Видимо, ему страшно хочется закончить очередной рассказец, боится — Чегодин помешает. Ради Бога, подумал Виктор, не хочешь знаться, считаешь свою миссию выполненной — черт с тобой, сам найду выход, авось, охрана не станет требовать возвращения невыданныого пропуска.

Так он и поступил. Метрах в двухстах от под"езда неутомимый трепач догнал его. Не останавливаясь, прошел мимо, ограничившись тихим, едва слышным шопотом.

— Тебя пасут.

Чегодин тоже не остановился, сделал это только возле подземного перехода возле тощей молодухи, торгующей газетами. Оглядывая выложенные столик одномастные печатные издания, осторожно поглядел назад. Так и есть, не подвело Володьку сыщицкое умение отличать белое от черного — около палатки с выставленными бананами-помидорами переминается с ноги на ногу один из парней, которых детектив только-что видел в приемной.