— Видишь ли, я и сама уже успела забыть его! — пояснила старуха. — И я поразилась не меньше твоего, когда он вчера неожиданно явился к нам, после того, как лет двадцать о нем не было ни слуху, ни духу! Я сначала подумала, что ко мне явился полицейский, чтобы задержать меня по какому-нибудь делу! Если бы я знала, что ты, Джони, стоишь в коридоре за дверьми и подслушиваешь, то я, понятно, не испугалась бы так сильно!

— Да, мне было довольно трудно не выдать себя! — проворчал Джони. — Ведь тому, что он тебе вчера рассказал, не поверит никто! Неужели этот человек, который уговаривал тебя целый час и заставил тебя написать письмо, мой дядя? Сам он мне этого не говорил, а только ты заявила мне об этом, после того, как он ушел, и я мог выйти из своего угла. Но откуда же такое родство? Неужели этот дьявол, который много лет скитался по Америке, и есть брат Джима Ракли, твоего мужа, который умер уже тридцать лет тому назад? А если это так, то ты и Джим Ракли, пожалуй, вовсе не мои родители? И что имеет общего этот дядя с той богатой женщиной, которой ты написала письмо и которая должна явиться сюда с деньгами? Говори же, наконец, старуха! Зачем ты лгала мне все время, что ты моя мать? Говори, сын ли я тебе? Говори, отец ли мне Джим Ракли? Слышишь, говори, прежде чем придет тот, которого ты называешь моим дядей!

— Не кричи так, бессовестный! — хриплым от волнения, а может быть и от водки, голосом произнесла Бетси Ракли. — Сегодня же я объясню тебе все, и ты узнаешь, какие жертвы я приносила для тебя! Ты увидишь, что обязан мне благодарностью!