— Что касается благодарности, то ты больше обязана мне, чем я тебе! — грубо огрызнулся Джони. — Всю свою жизнь я работал на тебя! Положим, этому скоро настанет конец! Когда я женюсь на Люси, которая сберегла кое-какие гроши, то…

— То тоже ничего особенного не сделаешь! — смеясь, прервала его старуха. — Нет, Джони, я думаю, что наше будущее устроится совсем иначе!

— Много воображаешь! — отозвался Джони. — Сама видишь, каким успехом увенчивается план дяди! Где же мистрис Эллен с пятью тысячами? Право, смешно! Не думай, старуха, что я пришел с тобой сюда потому, что надеялся на успех твоего шантажа! Я ведь не знаю, что вы там оба написали жене Моргана и какое право имеет этот американец поступать с ней так круто! От Люси я слышал, что дядя напал на ее барыню с кинжалом, но и от этого я не ожидал никакого успеха! Так как твой давнишний приятель, по твоим словам, обязательно должен был явиться сюда к десяти часам, я намеревался серьезно поговорить с ним относительно нашего мнимого родства и относительно того, что общего между ним, мною и мистрис Морган. Насколько я понял вчера, подслушивая вас, вы хотите воспользоваться мной в качестве, орудия для исполнения ваших замыслов! Пусть же он скажет мне, в чем дело, пусть скажет, откуда он знает меня и пусть подтвердит, что ты вовсе не моя мать!

Внезапно Джони умолк и вскочил со скамьи.

Тот, о котором шел разговор, появился вдруг в тени деревьев, вблизи скамейки.

Это был высокого роста, стройный мужчина, к которому вполне подходило описание, сделанное камеристкой Люси. Продолговатое смуглое лицо его с острой бородкой напоминало физиономию Мефистофеля. Правую руку он носил на черной повязке.

Сыщики, мимо которых прошел таинственный незнакомец, тоже с любопытством рассматривали его.

Судя по беседе Бетси Ракли с Джони, это был тот самый человек, который накануне вечером проник в спальню мистрис Морган и произвел на нее покушение.

Несомненно, он был инициатором всего заговора, составленного этими негодяями против несчастной жены фабриканта.