«Ну посмотри в мои глаза! – жарко говорил Миша одному-второму-третьему… – Разве они могут врать? Я честный человек и никогда не подведу близкого! Через месяц получишь назад свои деньги с процентами!»

Мише верили. И давали денег. К счастью, не много. Ибо ни о каком ходовом товаре Гольфманд не помышлял. Фирма, состоящая из главного бухгалтера, кладовщика и генерального директора, разваливалась на глазах. И жить на просторах великой. Родины неудавшемуся предпринимателю дико обрыдло. Хотелось свалить. И свалил. Вылетел по гостевой визе в Америку.

Во второй раз Мишане подфартило после двенадцати месяцев нелегального житья-бытья в стране демократии и равных возможностей. Нашелся-таки сердобольный американец, уроженец Бердичева, который за крохотные деньги легализовал положение бывшего соотечественника. Правда, заплатив эти «крохотные», Гольфманд остался без цента в кармане и приготовился умирать голодной смертью в приглянувшейся сточной канаве на окраине Южного Бруклина, районе Нью-Йорка, где, как в Новом Вавилоне, перемешались представители всех национальностей и рас, где годами прочно устоялся закон – человек человеку друг, товарищ и… волк.

Но вот она, третья удача! Еврейская община – она и в Африке община. Не разрешила помереть. Предоставила жилье «в мансарде». То бишь на чердаке без разных там излишеств типа туалета и умывальника, не говоря уже о кухне и хоть каком-нибудь душе. А также пристроила на бесплатные курсы английского языка, где Миша выучился вполне сносно «спикать» на «инглиш-амэрикэн».

Потом ему сказали дружно: «На фиг нужно?! Миша, ты уже не маленький сопливый поц! Иди ж таки работать!» И не просто «иди», а походатайствовали за Мишу в муниципалитете и определили его в отель «Hilton» на скромную должность с очень даже приличным названием «дежурный инженер-сантехник» с графиком «сутки через трое».