Он только закрыл глаза, будто прощался с жизнью.

- Ну, чего стоишь, поехали! – нетерпеливо подпрыгнула я. – Я хочу посмотреть, как вертолетики стреляют!

Грузин со злобой посмотрел на меня...

А потом вышел и сделал что-то с номерами.

Я тоже вышла с сумками.

Он подозрительно на меня посмотрел. А потом вынул из машины приборчик. Я такие, честное слово, клянусь, уже видела – аэрограф называется. Он куда-то его подключил в машине, и минут за десять прямо на моих глазах полностью перекрасил машину. Я смотрела на это с открытым ртом и с нескрываемым восхищением. Он даже тигренков на борту нарисовал! Настоящий художник! Так и написал – охранное подразделение Тигр.

Видя, с каким восхищением я смотрю на его работу, он успокоился. Ему даже понравилось, что на него так смотрит красивая женщина. Каждому нравится, когда им восхищается женщина, просто заглядывает в рот.

Я захлопала в ладоши.

- Еще хочу! – сказала я.

Грузин выпятил грудь.

- Я еще и эту машину могу покрасить! – показал он на стоящую рядом иномарку.

Я его похвалила. Искренне.

Я его еще расспросила, что он умеет. Он увлекся, распустил хвост, с удовольствием рассказывал мне... Показывал... Разрисовал рядом стоящий джип розами. Начал рассказывать мне, какой у него дом. Я увлеченно слушала его. Я не очень умею думать, потому люблю слушать. И за долгую жизнь глупой дуры научилась слушать очень хорошо... Брат только руками сплескивал – когда ты молчишь, Пуля, ты совсем умная! Мама, ты не поверишь, сегодня опять академик ей четыре часа рассказывал про высшую математику и про своих внуков. И все спрашивал меня – а где эта девочка, такая невзрачная, но очень умная? А прошлый раз это был ведущий экономист МГУ. Она так с интересом смотрит, так искренне восторгается, так восхищается тобой и думает, что ты самый умный, намного умней ее, так задает вопросы и поддакивает, ибо ей действительно не скучно, что люди начинают хвастаться, как заговоренные.