Что-то случилось странное с Россией... Теперь в монахи пошли и гордимся, что стольким помогли – мать с утра до вечера за операционным столом! Как святая – оперирует, и все! Ничего больше не видит... Даже квартиру заложила, когда не стало материалов, лишь бы оперировать не прекращать... Я свой мотоцикл продал, – горько сказал он, – работаю на двух работах после больницы, но разве этим поможешь? Зарплаты то этим одержимым государство платит и больницу на плаву держит, но чтоб эту бесконечную череду несчастных людей выдержать и прооперировать именно по щитовидке, лекарства нужны, никакого бюджета не хватит... Не могу видеть этих несчастных глаз, – говорит, – а кто может видеть?!

Он расстроился и отложил шланг.

- Тоже философ мама! – рассержено сказал он, и я увидела его усталые глаза. – Дали бы мне, говорит, хоть полмиллиона в распоряжение, так я б за эти деньги пять лет бы оперировала и сотни тысяч людей спасла бы, ведь к ней в ученики тысячи врачей со всего мира едут, а она их заставляет бесплатно оперировать, когда учит... Забирая себе сложные случаи или наблюдая на мониторах за несколькими операциями одновременно, когда отдыхает... Мол, мне бесплатно оборудование поставили зарубежное, лишь бы иностранные ученики на нем работали, тогда они его сами купят, ибо будут именно на нем уметь работать... А теперь получила – лекарств нет и полмиллиона нет, а очередь тысяч людей – есть... – зло сказал он. – Еще и банк наехал, здание клиники хочет отобрать... А она все работает... Завтра приедут эти гады, я уже и убить кого-то готов, а ей все тю-тю – так и не прекратила оперировать тех, у кого критическое состояние... В штаты бы съездить ей, может бы и набрала свои полмиллиона, а она не смогла умирающих бросить без помощи на смерть, и доигралась. Где ей сейчас сотню кусков за долг достанешь и полмиллиона на пять лет, если она над простыми людьми трясется, даже сейчас в операционной сидит! Блаженная одним словом! – отчаянно махнул рукой он.