Он закончил заливать. И виновато улыбнулся.

- Ой, я, наверное, глупо разболтался, никогда такого не было. Вы не подумайте, я не буду никого убивать... и джип воровать не пойду... – проговорил он как-то отчаянно, – и авторитета не пойду убивать, это так вырвалось, глупо разговорился как-то... Я, вообще-то молчалив как пень, а тут расклеился и разболтался, – рассердился он на себя, – никогда такого не было... Точно кто сыроватку правды вкатил...

Он вытер лицо рукой, точно дурацкая слеза скатилась вопреки воле.

А потом широко улыбнулся.

- Вы не дадите автограф? – заискивающе и извиняюще сказал он. – Такому нехорошему...

Я вздохнула. Не стану же я разочаровывать мальчика.

- А три автографа? – сразу поправился он. Я не ответила на наглость.

Достав ручку, я поискала, на чем бы записать. Увы – на коленях писать было неудобно. Подумав и плюнув, я достала из сумки пачку этих фальшивых денег от монопольки... Зачем они мне нужны, все равно сжигать... А тут хоть белая бумага сверху, память обо мне останется. На автограф и эта жуть сойдет, а мне носить меньше...

Наморщив лоб, я написала на пачке: Дорогому мальчику, Софи Лорен.

Что-то она была толстая, эта пачка. Я глянула – две пачки от монопольки склеились и не разрывались. Зато писать удобно, – подумала я, – как на книге.

Поставив точку, я с улыбкой вручила свой автограф мальчику:

- На! – я дала ему автограф, забавляясь его реакцией.

Он как-то странно уставился на автограф. Застыл. По дурацки смотря на эту пачку. Потом стал на колени, поклонился мне в землю, разрыдался.

Ничего себе реакция на Софи Лорен, – ошарашено подумала я. А я и не знала, – по-детски помыслила я, – что она так популярна.

Он рыдал и странно глядел на меня, будто на чудо свыше, что не дало ему совершить грех из милосердия Бога. Все автограф разглядывал, пачку крутил, а потом быстро-быстро засунул ее за пазуху, будто голодный украл кусок хлеба и не может поверить своему счастью.