- Вот как!

- Я в аварию чуть не попала...

- Машину жених подарил? – устраиваясь поудобнее, спросил он.

- Не, я себе на свадьбу хотела купить магазин... – честно сказала я. И мрачно добавила: – А машину я увидела и себе сама купила. Увидела, понравилась и купила...

Тот посмотрел на машину, потом вдруг дернулся, открыл, быстро посмотрел двигатель, закрыл и застонал.

- А ты знаешь, что она с форсированным переделанным двигателем? С турбонаддувом? – зло спросил он. – Я же механик... По звуку слышно.

- С кондиционером? – осторожно спросила я.

Он застонал.

И махнул рукой.

- И еще... Смотри, – сказал он, показывая на колесо и трогая руль.

Я села около колеса.

Андрей Дмитриевич слегка повернул рулевое колесо, и обычное колесо повернулось на тот же угол.

- Что ты видишь?

- Грязь! – честно ответила я. – И кровь...

Он выругался.

- Ты видишь то, что колесо реагирует на малейшее движение руля... Управлять такой машиной может только профессионал с очень четким глазомером и твердой рукой, будто профессионал бильярдист, – поучительно сказал он, сделав так, чтоб было понятно для меня. – Малейшее движение руки на скорости, и машина дернет в ту сторону. Тут мало железных рук, тут надо предугадывать малейшее движение, ибо машина ловит малейшее движение... Тут нельзя отвлечься ни на секунду, это машина для профессионала. Убил бы того, кто эту машину тебе продал!

Я смотрела, присев за колесо.

- Террористка заняла выгодную позицию за преградой, – сказало радио.

Андрей Дмитриевич вел себя уже совсем как мой отец.

- А в сумках что? – с интересом спросил он, подозревая уже самое худшее и ревизионистски запуская туда руку.

Поскольку Андрей Дмитриевич был и так не самого лучшего мнения о моем муже, отпустившем меня одну в такой день, я не стала говорить, что в сумках фальшивые пачки для монопольки моего мужа. Тогда Андрей Дмитриевич вообще бы потерял к нему всякое уважение. И потому я устало храбро сказала полуправду: