Скорее всего, он спросит у своей жертвы, на какого рысака тот посоветует ему поставить в следующем заезде. Непринужденное спокойствие, словно ничего не произошло — вот обычное поведение тех, кто успешно прошел курс преступной школы. Таков был и этот, в черном. Я оказался единственным свидетелем его преступления, ибо только сейчас понял — слишком поздно — какую роль сыграли в убийстве Дюкло те трое. Они все еще находились в толпе, собравшейся вокруг убитого. Что касается человека в черном, то он знал, что оставил меня в таком состоянии, которое должно было на долгое время избавить его от каких-либо неприятностей с моей стороны.

Я пошел за ним.

Сказать по правде, я вовсе не походил на отважного преследователя. Слабость, головокружение и боль под ложечкой так мучили меня, что я был не в состоянии даже как следует выпрямиться, и мой наклон вперед градусов на тридцать, в сочетании с нетвердой, спотыкающейся походкой, должно быть, придавали мне вид столетнего старца, страдающего радикулитом и ищущего бог весть что у себя под ногами.

Я уже прошел полпути, а он подходил к двери, когда инстинкт, или звук моих шагов заставили его обернуться — резко, с той же кошачьей быстротой, с которой он чуть не сделал меня калекой. Я тотчас понял, что он без труда распознал меня и не спутал бы ни с одним из знакомых ему столетних старцев, ибо его левая рука мгновенно вскинула вверх сумку, а правая скользнула в ее глубину. Я уже представил, что сейчас со мной случится то же самое, что и с Дюкло — меня постигнет смерть и довольно бесславная.

Помню, я еще успел подивиться тому безрассудству, которое толкнуло меня, безоружного, преследовать профессионального убийцу, и уже был готов броситься ничком на пол, но вдруг заметил, как глушитель дернулся, а сам человек в черном уставился немигающим взглядом чуть левее. Невзирая на опасность получить полю в затылок, я повернулся по направлению его взгляда.