Этот доход позволял мистеру Тодхантеру жить в удобном доме на тщательно выбранной улице Ричмонда и пользоваться услугами экономки, горничной и слуги, попечению которого были поручены обувь, сад и камины. Но это не значит, что мистер Тодхантер пользовался всеми этими удобствами и жил в полном довольстве. Совесть не давала ему покоя, временами вызывала в нем чувство вины за то, что он сибаритствует, когда более двух миллионов его соотечественников довольствуются жалкими грошами. Даже тот факт, что правительство прямыми и косвенными методами лишало его по меньшей мере половины дохода ради процветания сограждан и с целью уничтожения граждан других стран, не избавлял мистера Тодхантера от угрызений совести. Не удовлетворяясь тем, что из своих одиннадцати или двенадцати сотен фунтов в год он довольно щедро платит одной экономке, одной горничной и одному престарелому слуге, что благодаря ему живет в утомительной праздности по крайней мере один полный сил, но ленивый отец семейства, что он обеспечивает значительную часть жалованья одному неизвестному и, возможно, никому не нужному чиновнику и каждый год дарит стране не менее полудюжины снарядов и почти целый пулемет - так вот, не удовлетворяясь всем этим, мистер Тодхантер имел привычку излишки своего дохода, которые он мог бы потратить по своему вкусу и ради своего удобства, раздавать в протянутые руки всех, кто стучался к нему в дверь с басней о невиданных злоключениях.

Вернувшись от второго специалиста, мистер Тодхантер уселся в кресло в библиотеке как раз когда наступило время пить чай. Чай подавали ему в библиотеку ежедневно ровно в четверть пятого. Если его приносили в четырнадцать минут пятого, мистер Тодхантер велел унести поднос обратно и принести в положенное время, если же чай опаздывал на полминуты, мистер Тодхантер звонил в колокольчик и устраивал прислуге по-джентльменски вежливый разнос. Но сегодня из-за небывалой рассеянности хозяина чай принесли с опозданием на целых пять минут, а мистер Тодхантер, обмякший в кресле, не сказал ни слова.