- А я готов встать на их защиту! Они заботятся не только о себе,парировал майор.- Нет, никакой это не эгоизм.

Как и подобало опытному хозяину дома, мистер Тодхантер не упустил возможность вступить в разговор. Он вытянул шею, увенчанную круглой лысой головкой, которая сидела на костлявых плечах, как картофелина, выпавшая из мешка, и через очки воззрился на чиновника.

- Стало быть, Дейл, вы согласны с Феррерзом в том, что святость человеческой жизни чересчур преувеличена?- спросил он.

- О нет! Этого я не говорил.

- Зато подразумевали,- вмешался Феррерз.- Будьте же мужчиной, признайтесь, что это вы и имели в виду.

- Ну хорошо. Пожалуй, да.

- Конечно, как любой здравомыслящий человек! Только сентиментальные натуры вроде нашего Джека делают вид, будто жизнь какого-нибудь болвана святыня. Так, майор?

- Не мешало бы кое-что уточнить. Против откровенной глупости или за нее ничего не скажу, но, услышав от вас, что глупость такого рода представляет опасность для окружающих, я подписался бы под каждым словом.

- Вот вам, Джек! Слышите?- Феррерз изобразил улыбку восемнадцатого века и легкий поклон. Джентльменам восемнадцатого века он подражал отменно.Майор - храбрый челочек, каким и должен быть солдат. Только смельчак прямо говорит все, что думает: например, самое лучше, что может сделать болван-водитель - врезаться в телеграфный столб ради всего человечества, и чем скорее - тем лучше. И вы по-прежнему считаете его жизнь, которая представляет для нас угрозу, святыней?

- Безусловно,- преподобный Денни поудобнее устроил свое пухлое тело на стуле и улыбнулся соседу с той самой непоколебимой убежденностью в собственной правоте вопреки всем доводам рассудка и логике - с убежденностью, которая так раздражает людей, имевших опрометчивость вступить в спор с клириком.

Майор Баррингтон завертел в руках свой бокал.