Хотелось немедля, сию минуту, несмотря на приближающийся Новый год, что-то делать, предпринимать - ведь речь шла о его жизни, его судьбе. Жаль было расставаться с деньгами, властью, положением. Нет, меня так дешево, как Сенатора, ты не заполучишь, мысленно пригрозил он прокурору Камалову. Миршаб чувствовал, как злоба начинает кружить ему голову, туманить мозги - и он вдруг сказал себе: стоп, возьми себя в руки, против Ферганца нужно действовать осторожно, расчетливо, желательно чужими руками. Возможно, он и явился в "Лидо", чтобы вызвать ярость и лобовую атаку, мастак он заманивать в ловушку. Надо помнить смерть снайпера Арифа, владельца знаменитого восьмизарядного "Франчи", как тот угодил в собственноручно расставленную засаду и поплатился жизнью. А сколько высших чинов милиции в Москве из-за Камалова пошло в тюрьму, пока не вычислили, что именно он охотник за оборотнями в органах... Многим людям и в Москве и в Ташкенте стоит поперек горла этот несговорчивый прокурор, и ничему-то жизнь его не научила, рассуждал на свой лад человек из Верховного суда. В молодости чуть не сломал себе хребет, когда пытался наступить на хвост одному уважаемому роду в Ташкенте; пожалели на свою голову, отправили в Москву, в аспирантуру, думали - образумится. Куда там! И в Москве, через годы, став прокурором, тоже схлестнулся с власть имущими людьми. Казалось, конец: там-то прихлопнут как букашку, ведь хотел прижать клан, приближенный к Брежневу и Гришину, - но выручил Андропов, высоко оценивший его давнюю, закрытую диссертацию с грифом "Совершенно секретно" об организованной преступности в стране. Отправил в Вашингтон, начальником службы безопасности советской миссии в США. Видимо, тут сыграла определенную роль и вторая работа Камалова, тоже сверхсекретная, когда он итожил год работы в Париже, в системе "Интерпола". И вот теперь свалился на нашу голову снова в Узбекистан - зло рассуждал Салим Хасанович о прокуроре Камалове, которому они с Сенатором дали, в целях конспирации, кличку Ферганец.