– Почему ты бросил работу у миссис Пенраддок? – спросил я его.

Он пристально посмотрел на меня из-под своих густых, белесых бровей.

Затем взгляд его опустился на бутылку, которую он держал в руке.

– Как ты считаешь, меня можно назвать красавчиком?

– Видишь ли, Хенри...

– Только не надо пудрить мне мозги, – прервал меня он.

– Нет, Хенри, – сказал я тогда, – красавчиком тебя действительно назвать трудно, но внешность у тебя бесспорно мужественная.

Он снова до половины наполнил стакан и подал его мне.

– Твоя очередь, – сказал он.

И я осушил стакан, сам плохо соображая, что делаю. Когда я перестал кашлять. Хенри забрал у меня стакан, снова налил в него виски и выпил.

Бутыль почти опустела.

– Предположим, тебе понравилась девушка необыкновенной, неземной красоты. А у тебя такая рожа, как у меня. Лицо парня, которого воспитала улица, а образование дали грузчики в доках. Парня, который не дрался разве что с китами и товарными поездами, а остальных лупил за милую душу и, понятно, сам пропускал иной раз удар-другой. И вот он получает работу, где видит свою красавицу каждый день, зная, что шансов у него никаких. Что бы ты сделал в таком положении? Я решил, что лучше всего просто уйти.

– Хенри, дай мне пожать твою руку, – сказал я. Мы обменялись рукопожатиями.

– Вот я и свалил оттуда, – закончил он свой короткий рассказ. – А что мне еще оставалось?

Он приподнял бутылку и посмотрел ее на свет.

– Черт, ты совершил ошибку, когда заставил меня сбегать за этой жидкостью. Стоит мне начать пить, такой цирк начинается... Кстати, как у тебя с бабками?

– Хватает, – ответил я. – Если тебе нужно виски, ты его получишь. Хоть залейся. У меня хорошая квартира на Франклин-авеню в Голливуде. Я, конечно, ничего не имею против этого твоего милого гнездышка, но все-таки давай переберемся ко мне. Там есть по крайней мере где вытянуть ноги.