– Вот именно. Сорок девять жемчужин, и все как одна. Моя цена – пять штук. Я задохнулся от возмущения:

– Но это же полный абсурд! Пять тысяч долларов за эти...

Голос грубо оборвал меня:

– Пять штук, и ни цента меньше. Если ты плохо соображаешь, что такое пять штук, сосчитай их на пальцах. А теперь привет. Обдумай мое предложение.

Позже я позвоню тебе.

В трубке раздались гудки, и я положил ее нетвердой рукой. Меня слегка трясло. Я добрел до своего кресла, опустился в него и вытер лоб носовым платком.

– Наша затея сработала, Хенри, но очень странным образом, – сказал я.

Хенри поставил пустой стакан на пол. Я впервые видел, чтобы он отставил стакан, не наполнив его сразу же снова. Он уставился на меня немигающим взором зеленых глаз.

– Не понял, что сработало, малыш? – спросил он и облизал губы кончиком языка.

– То, что мы проделали у Гандеси. Мне только что позвонил какой-то тип и спросил, не я ли разыскиваю жемчуг.

– Ух ты, – только и вымолвил Хенри и присвистнул, округлив губы.Значит, этот вонючий итальяшка все-таки что-то знал...

– Да, во просят за жемчуг ни много ни мало – пять тысяч. Вот это уже за пределами моего разумения.

– Что, что? – казалось, что у Хенри глаза из орбит повыскакивают, – пять штук за эти дурацкие побрякушки? У парня явно не все дома. Ты ведь сказал, что им две сотни – красная цена. Нет, это рехнуться можно! Пять штук? Да за эти деньги слона можно покрыть липовым жемчугом.

Видно было, что Хенри искренне потрясен. Он наполнил стаканы, мы их подняли и посмотрели друг на друга.

– И что ты теперь будешь делать? – спросил Хенри после длительной паузы.

– А что мне остается? – ответил я вопросом на вопрос. – Эллен Макинтош просила меня хранить дело в тайне. Тем более, что миссис Пенраддок не давала ей разрешения доверить секрет жемчуга мне. Эллен сейчас злится на меня и не хочет со мной разговаривать, потому что, по ее мнению, я пью слишком много виски, хотя мой ум при этом остается острым и ясным, не так ли, Хенри?