Капля пота скатилась со лба Хартога на снимок. Он бросил его на письменный стол и отвернулся. Фото, не долетев до стола, опустилось на колени Жюли.
– Хотите выпить? – спросил Хартог, повернувшись спиной к девушке.
– В такую рань?
– Как хотите. Я, пожалуй, выпью.
Он подошел к бару и открыл его. В этом доме повсюду были бары. Мечта алкоголика.
– До свидания, – сказал Хартог, не оборачиваясь.
Со стаканом в руке он скрылся за дверью смежной комнаты. Жюли, оставшись одна, подошла к бару и налила себе немного коньяка, который выпила стоя, одним залпом. Это напомнило ей время, когда она, вся дрожа, стояла на рассвете перед стойкой бара и запивала черный кофе кальвадосом, перед тем как встретить новый день, полный сомнений, слез, усталости и отчаяния.
Глава 8
После отъезда Хартога Жюли пошла на кухню за завтраком для Петера. На кухне она застала Жоржа, сидевшего на краю стола и уминавшего недожаренную яичницу. На нем были брюки с подтяжками. У него были красные глаза. При виде Жюли он встал.
– Мадам Будью чувствует себя лучше, – сообщил он с полным ртом. – Я сейчас приготовлю что-нибудь для этого паршивца.
По его подбородку стекал яичный желток.
– Не беспокойтесь, – сказала Жюли. – Я сама что-нибудь приготовлю.
Она поставила на поднос пакет с кукурузными хлопьями, напоминавший пакет со стиральным порошком. Жорж спросил ее:
– Не могли бы вы мне открыть бутылку "Гиннесс"?
Жюли молча открыла пиво и поставила перед Жоржем стакан. Лакей с наслаждением отпил пива и явно почувствовал себя лучше. Его бледное лицо порозовело.
– Это правда, что вы из приюта для умалишенных?
– Правда.
Жорж смутился.
– А раньше вы работали прислугой? – спросил он.