— Если принесете его, я попробую починить.

— Не получится, — развел тот руками. — Мы случайно корпус помяли.

Никифоров добыл из ящика стола фонарь и сказал:

— Вот, возьмите.

Дякин схватил его, повертел в руках и поинтересовался:

— А помощнее нет?

— Не-а, — покачал головой Никифоров.

— А покомпактнее?

— Больше никакого нет.

— Ладно, — сказал Дякин. — Спасибо. Думаю, до завтра он вам не понадобится?

— Надеюсь, что нет, — ответил Никифоров, мельком подумав о привидении. Если он не собирается ловить эту дрянь, — а он не собирался! — то фонарь ему не нужен.

Однако отсутствие света в соседнем доме действовало ему на нервы. «Схожу, посмотрю, что с девицей, и займусь, наконец, делом», — решил он и отправился на разведку.

Она сидела на нижней ступеньке крыльца, прижав к груди маленькую кастрюльку, и поедала что-то отвратительное, серое, зачерпывая это большой оловянной ложкой. В сгустившихся сумерках ее волосы казались темными, а лицо ненатурально розовым, словно кусок земляничного мыла.

— Привет, — сказал Никифоров. Остановился поодаль, засунул руки в карманы и пытливо поглядел на нее. — Что это вы сегодня такая.., скучная?

— Неважно себя чувствую, — через силу ответила Полина.

— Грипп?

— Долго просидела под солнцем. Просто кожа обгорела…

Он подошел поближе, согнулся пополам и посмотрел повнимательнее. Потом присвистнул и похлопал ее по плечу:

— Это вы хорошо позагорали!

Едва он к ней прикоснулся, как Полина взвизгнула и чуть не выронила свою кастрюльку.

— Больно! — воскликнула она и пересела на ступеньку повыше.

— Да вы, Поля, вся пылаете! — сердито сказал Никифоров и засопел.

Эта идиотка совершенно не способна сама о себе позаботиться! Черт его дернул нагрянуть к ней с инспекцией.

— Вы делали что-нибудь?

— А что я могу сделать? — равнодушно спросила она.

— Ну… Я не знаю. Если нет мази, надо спасаться народными средствами. Обмазаться кефиром или сметаной…