— Из детприемника.

— А как ты попала в детприемник?

— Менты привезли?

— Почему привезли?

— Бродяжничала.

— Почему бродяжничала?

— Жить негде. Бабка мужика привела, бьют.

— А родители?

— Мать уехала куда-то, отца нет.

Он порылся в карманах, достал грязный носовой платок и сунул ей в руку.

— На, вытри сопли. А почему тебя выкинули из больницы?

— Я сама ушла.

— Почему ушла?

— Плохо там.

— В приемник пойдешь?

— Нет! — Она сжала кулаки и стиснула их между колен. — Нет.

— А куда пойдешь?

— Не знаю.

— Ладно, пошли.

— Куда?

— Пошли, говорю!

— У тебя вши есть? Сифилис, триппер, туберкулез? — спросил он ее в машине.

— Нет. А куда …

— Тогда так. Сейчас мы поедем ко мне домой. Там поешь и переночуешь. Сейчас я хочу спать, и у меня нет времени возиться с тобой. А завтра я что-нибудь придумаю. Но если ты украдешь что-нибудь и убежишь, пока я сплю, я тебя под землей найду. Понятно?

— Понятно.

Глава 5

Все начиналось достаточно невинно — с записи голосов. По утрам или по вечерам, переходя от сна к бодрствованию, он слышал голоса. Это могли быть голоса киноперсонажей или радиодикторов. Они звучали, как в записи на магнитной ленте, с тембром, интонациями в таких деталях, которые не удерживало его бодрствующее сознание, — оказывается, в его голове был жучок, фиксирующий все, что весьма удивляло и веселило его поначалу. Затем, очень постепенно, через эти голоса, как через помехи, начал пробиваться голос, сообщающий что-то важное, но он не мог расслышать, что. Прошло много времени, прежде чем он научился вычленять этот голос, и был немало разочарован, осознав, что голос просто монотонно перечисляет и описывает события его жизни.