– Я что-то плохо… – Дмитрий Николаевич старательно принюхивался, безуспешно пытаясь уловить в воздухе пары алкоголя.

– Вот то-то и оно! – Наталья резко повернулась на скрип открывающейся сзади двери.

– Господи, Борис! Напугал. А ты что тут делаешь? Ты же ждешь меня на даче.

– А мне, дорогая моя, надоело ждать, решил вернуться домой, где иногда живу. Если ты еще не забыла. Но, скорее всего, забыла, если сама ломишься в чужую дверь.

– Да какая же она чужая, Боря? – заискивающе пропела я. – Это же наша с Димой дверь.

– Значит, я могу быть спокоен. Наталье есть где ночевать. – Борис спокойно скрылся в своей квартире. От щелчка закрывающегося замка мы синхронно вздрогнули.

– Теперь я понимаю, как становятся бомжами, – пробормотала Наташка, расстроенно хлопая глазами. – Прямо хоть возвращайся и вешай на себя вину за убийство Серова. По крайней мере обеспечат койкой в следственном изоляторе. Еще есть ключи от Светкиной квартиры, мне их ее соседка сбагрила, но уж туда-то я точно не сунусь. Ефимов, ты лишил меня хороших материальных условий жизни и теперь…

Загремела цепочка на двери квартиры супругов Ворониных. Наверняка Анастас Иванович обрадовалась поводу пообщаться с соседками. С утра не виделись. Не суждено было увидеться и на ночь глядя. Дмитрий Николаевич рассвирепел. Рванул Наталью за руку так, что она пробкой влетела в прихожую и, не останавливаясь, проследовала в холл. Я не успела мобилизоваться и оказать сопротивление, а поэтому полетела следом тем же маршрутом. Димка закрыл входную дверь до того, как Анастас Иванович высунулась из своей.

– Пускай думает, что приснилось, – пробурчал муж. – Я чувствовал, что ваш поход по гостям добром не кончится. Так кого вы убили и кто решил за это вынести вас вперед ногами?

– Бориса позови, садист, – хмуро заявила Наталья. – Устали по двадцать раз объяснять одно и то же. Кстати, вот эти пятна от твоих пальцев завтра трансформируются в синяки. Хирург называется! На допросах пытали, пытали… Голодом. Теперь тут руки распускают…