Полная свобода ждала ее на Большой Черемушкинской улице в старой двухкомнатной малогабаритной «хрущевке», не пропахшей пылью и запустением только потому, что в ней за небольшую ежемесячную плату регулярно убиралась Светкина соседка по лестничной клетке. Последние годы перед смертью мать Светланы окончательно потеряла интерес к событиям, происходящим за стенами ее маленького мирка, ограниченного двадцатью пятью метрами жилой площади. Светкины наезды с продуктами раз в месяц, а позднее – раз в неделю радовали женщину безмерно. Но каждый визит убеждал Светку в том, что мать почти ничего не ест. Одиночество – страшная разрушительная сила, однако все уговоры переехать к дочери за город Марией Сергеевной решительно отвергались.
После побега жены Владимир не дал согласия на добровольное расторжение брака, а обращение Светки в суд вызвало поток угроз. Это возымело эффект, обратный испугу. Светлана еще больше повысила планку самооценки. Хотя на наш с Наташкой взгляд сомнительное удовольствие радоваться тому, что тебя придушат, пристрелят (возможны варианты)… из-за великой и необузданной любви…
Решив не ждать милости от наземного транспорта, мы понеслись галопом к метро. Но опередить автобус, подло нагнавший нас на первой трети пути, не удалось. Затем мы успешно проехали станцию «Шаболовская». Сначала в одну сторону. За разговором о том, как замечательно ехать в подземке – никаких тебе светофоров, никаких пробок по такой жаре, никаких придурков за рулем, купивших права, опомнились на конечной. Поехали обратно. И снова миновали свою остановку. Теперь уже за разговором о том, что надо быть более внимательными, поскольку отсутствие светофоров, пробок на дороге и придурков за рулем слишком расслабляет. Бдительность вернулась только в трамвае. На это имелась объективная причина – из-за невыносимой жары и духоты с нетерпением ждали своей остановки.