С этими словами он приоткрыл один из ящиков письменного стола. Его гость сердито нахмурился.

- Угрозы вам не помогут, Хейлуорти. Я выполню свой долг, вам не удастся меня запугать.

- Я и не собираюсь вас запугивать. Говоря о трагедии, я имел в виду не вас. Я хотел сказать, что нельзя допустить огласки этой истории. Родных у меня нет, но существует фамильная честь, и с этим невозможно не считаться.

- Слишком поздно об этом думать.

- Не совсем так. А теперь мне нужно многое рассказать вам. Прежде всего вы правы - это я вчера вечером остановил вас на Мейфилдской дороге.

- Но почему...

- Подождите. Я сам все расскажу. Вот взгляните. - Сэр Генри открыл ящик стола и вынул из него два небольших свертка. - Сегодня вечером я собирался отправить их по почте из Лондона. Один адресован вам, и я, разумеется, могу отдать вам сверток сейчас. В нем ваши часы и бумажник. Как видите, если не считать порванной электропроводки, вы не понесли никаких потерь в результате вчерашнего приключения. Другой сверток адресован молодым дамам из театра "Гэйети", и в нем находятся и кошельки. Надеюсь, вы убедились, что еще до того, как вы пришли разоблачить меня, я намеревался полностью возместить ущерб каждому из потерпевших?

- И что же? - спросил Баркер.

- А теперь перейдем к сэру Джорджу Уайльду. Возможно, вам не известно, что он глава фирмы "Уайльд и Гугендорф" - той самой, что основала этот гнусный "Ладгейтский банк". Иное дело - его шофер. Даю слово, я собирался вознаградить его. Но главное - хозяин. Вы знаете, я небогатый человек. Мне кажется, об этом известно всему графству. Я слишком много потерял, когда "Черный тюльпан" проиграл на состязаниях в Дерби. Были и другие затруднения. Потом я получил наследство - тысячу фунтов. Этот проклятый банк платил семь процентов по вкладам. Я был знаком с Уайльдом, и, встретившись с ним, я спросил, можно ли доверить свои деньги банку. Он ответил утвердительно.