Писал я потом, писал во все инстанции два года, да все без толку. Ответ приходил всегда один, и, главное, из областного суда, черт бы его побрал! „Осужден правильно. Вина подтверждается показаниями свидетелей“.

Терпел я все это, терпел да и написал им о свиньях, то есть будто не я, а Митька Макуха перегнал ночью стадо свинтусов из соседнего района в наш. Так и написал. И что вы думаете, пришёл-таки ответ, пришёл. „Осужден правильно. Вина подтверждается показаниями свиней…“

Не хотел вас тревожить, Леонид Ильич, честное слово, не хотел по-родственному, да, видно, правды не добиться, нет. Пишу вам. Помогите ради Христа, что же мне в самом деле десятку за здорово живешь тянуть?! Мать стара совсем стала, некому и бандерольку прислать.

Леонид Ильич, дорогой, если вас не затруднит моя просьба, пошлите, пожалуйста, хоть вы, а? Только ровно один килограмм, ровно. Вернут ведь гады, не посмотрят, что от вас. Лишний вес! Цензор тут стр-о-огий.

Шлите вот что: пару теплых и пару простых носков, конвертов штук десять, стержней для ручки, рубашку теплую бельевую, сигарет каких и, если позволит вес, пряников обычных.

На этом, пожалуй, и закончу. С уваженьицем и здоровья вам от души. Павел. Мой полный адрес такой…»

Одним махом я написал письмо, перечитал его про себя и, оставшись вполне доволен, быстро надписал гербовый конверт крупным четким почерком: «Москва, Кремль. Генеральному секретарю ЦК КПСС Л. И. Брежневу».

Помахав конвертом, окликнул Мишку Дубика:

— Мишаня, я тут вот набросал письмо Леониду Ильичу о жизни нашей… Как думаешь, дойдёт или нет? Бандерольку заодно попросил, курева, пряников, с понтом родственник дальний…