Мы вместе прошли метров четыреста в сторону ларька и подошли к почтовому ящику. Я достал конверт с письмом, еще раз показал им, что никакого «фонаря» нет, и бросил его в ящик.

В жизни всякого человека случаются порой удивительные и даже невероятные вещи. Разве здравый человек поверит в то, что письмо «великому Генсеку», брошенное в лагерный ящик в семьдесят пятом году, может дойти до каких-то канцелярий ЦК КПСС?! Да еще письмо с таким текстом!

Такое представить весьма и весьма трудно, но, видит Бог, именно так и случилось.

Я до сих пор, хотя прошло уже много лет, не знаю, кто помог ему дойти до адресата. То ли цензор автоматически, не глядя на адрес, заклеивал наши письма, то ли он, по-своему оценив мой плоский юмор и наглость, решил пошутить на свой страх и риск, то ли что еще. Как бы там ни было, но письмо мое дошло.

Прошло месяца три — три с половиной, я начисто забыл о послании, и вот в один из дней нарядчик не выпустил меня на работу, пояснив, что он выполняет указание моего начальника отряда капитана Шевчука, или Горбатого, как называли его мы. Я был крайне удивлен, гадал, что к чему, но выяснить ничего не смог.

Капитан Шевчук подошел ко мне только на общей поверке и как-то многозначительно, с явно скрытой иронией сказал:

— Ну что, Паша, сейчас пойдём…

— Куда это? — спросил я в ответ, ничего толком не понимая, но чувствуя что-то необычное, предчувствуя нечто.

— Сейчас узнаешь, — ухмыльнулся Горбатый и, Отвернувшись от меня, сплюнул на землю. Он делал так в моменты особого волнения и стресса, я это знал.

По окончании поверки он сразу повел меня в штаб колонии. Войдя следом за отрядником в кабинет капитана Иванова, замначальника по политико-воспитательной работе, я увидел, что здесь полно офицеров. Начальники отрядов, оперативники, режимники и сам хозяин — начальник ИТК подполковник Бобровничий сидели кто где и ожидали «гостя»! То есть меня.