Через пятнадцать минут Петя уже мирно посапывает, накрывшись на полу курткой.

Бешеный стук и грохот буквально подбрасывают его с пола через полтора часа. Тарабанят почти все камеры изолятора и БУРа. Вовчика Ювелира, парнягу и босяка, бросили к «петухам» в хату! «Кумовья» дали указание не переводить ни под каким предлогом в хорошую. Дежурный по ШИЗО ссылается на них и ничего не желает слушать. «Корона не упадёт!»

После тщетных попыток добиться чего-либо стуком БУР решает объявить голодовку. В последующие два дня никто, кроме «петухов» и «гашеных», не принимает пищу. Ноль внимания. Прапорщики бряцают ключами и смеются: «Кому пожрать? Сыпем от вольного, налетай!» В ответ раздается ругань и мат.

— Надо вскрываться, братва, — предлагает Витя Маркин, — так ничего не добьемся, голый номер. Цинканём по хатам, а там дело каждого, — добавляет он.

Все молча соглашаются. Петя молчит, но напряжённо думает… Голодуху он поддержал, но вскрывать вены за несколько часов до свободы?..

— Да ты не вздумай, Петруха! Чего голову ломаешь, — заметил кто-то Петину растерянность. — Голодовка — это одно, а вены — совсем другое. Хватит и нас. Щас с двух рук как жахнем, по колено кровищи будет, зашевелятся гады!

Почти вся ночь прошла в разговорах, чифирь и курево еще оставались.

Ближе к пяти часам утра пятнадцать человек вскрывают вены. Запах человеческой крови тошняще расползается по камере. Петя сидит в углу и наблюдает за растущими лужицами крови. Через пятнадцать минут все уже лежат на полу с вытянутыми руками. Пора!

— Врача! Давай врача в седьмую!!! — Петя изо всех сил тарабанит в дверь. — Тут кровью истекают все, вскрылись, начальник! Давай скорей врача!

К камере подходит прапорщик и заглядывает в глазок.