— Не ори, через двадцать минут будет подъем, придёт ДПНК, тогда и скажешь. Не помрут, я их не заставлял, а будешь ещё стучать, вытащим и опустим почки. Усёк?

— Козёл! Я сегодня освобождаюсь и сразу еду к прокурору области, понял?!

— Можешь хоть на Луну лететь, мне до пизды! Смотри, попробуй ещё раз стукнуть!..

— Гады!!! Давай врача, врача давай!!! — тоже начинают стучать в соседних камерах.

В пять пятнадцать камера открывается. Густой холодец из крови слегка отражает свет.

— Вот он, зачинщик! — указывает на Петю прапорщик.

— Тащите его сюда! — тут же приказывает дежурный, и три здоровенных прапорщика бросаются через лежащих на полу людей к Пете.

— Он ни при чём, козлы! Что вы от него хотите?! — раздается с пола.

Дверь захлопывается. Тяжёлые глухие удары с топотом сапог сотрясают стены. Раздаётся стон и крик…

С пробитой головой, переломанным ребром и тремя выбитыми зубами Петя лежит без сознания в коридоре у противоположной стены.

— Пусть полежит малость… Начинай подъём, — коротко приказывает дежурный капитан.

Клацают замки и двери…

— Врач придёт в зону только в семь часов… — Капитан на секунду задумывается: — Поднимите на всякий случай медбрата. Никто из них не сдохнет, не волнуйтесь! Они живучие и умеют резаться до полусмерти…

— А этого куда? — кивает прапорщик Вася на Петю.

— Пни его маленько, он уже отошел, наверно. В холодную пока закрой, смена придёт, переведёшь…

* * *

Через четыре часа измазанного в крови, в синяках, с переломом Петю выводят из ШИЗО. До самого барака он молчит и только кивает головой знакомым. В бараке его уже ждут приятели. Выпив стакан крепкого чифиря в кругу близких, Петя достает из пачки папироску, мнет ее, отворачивается от всех и плачет. Слезы сами катятся из его впалых дрожащих глаз, никто не произносит и звука. Всего три дня…

25 декабря 1978 года. ИЖ 389/3,