Видно, дали лишка, ждут, когда очухается. Вот козлы! Жаль, что ночь, не хочется поднимать хипиш. Пусть и поселенец, но человек, такой же, как мы. Интересно, остригут или не остригут? Скорее да, куда он денется, не таких ломали! Ан нет, волокут по коридору, прямо ко мне. Быстро прячу «обезьянку» и отхожу от двери. Останавливаются рядом, о чем-то шепчутся между собой. Открывают дверь соседней одиночки и затаскивают поселенца туда. Шестое чувство подсказывает мне — ложись. Заскакиваю в постель и накрываюсь с головой.

Почти в ту же секунду открывается «глазок», кто-то долго и внимательно смотрит в камеру. Чересчур додго. Потом отходит, и снова шепот за дверью.

Мои крысы уже все съели и носятся по камере как угорелые — разыгрался аппетит. Чтоб вы сдохли, не даете послушать!

Кажется, уходят. Да, точно, дверь захлопнулась. Прислушиваюсь к звукам за стеной, но ничего не слышу. Мой сосед, видимо, слишком бухой, спит, думаю я и сам медленно проваливаюсь в сон. «Лишь бы не раскрыться, когда засну, — мелькает в голове мысль. — Кто знает, что у этих тварей на уме?» Впрочем, за два месяца могли бы уже что угодно отгрызть, если б захотели. Это успокаивает.

— Паша! Пашок! — Кто-то сильно тарабанит в мою дверь и окликает меня по имени.

Я вскакиваю. Это мой земляк, одессит Сеня, он сидит через три «хаты» от меня, в общей. Вышли на оправку. Оказывается, уже утро.

— Ты чё тарабанишь? — недовольно и сонно бурчу я и иду к двери.

— Слава богу! — восклицает Сеня. — А я было подумал, что это ты сдуру решил счеты с жизнью свести.