Фельдшер Кардакова тащит из санчасти практически всё. Излюбленный приём мадам Паскуды (так называют её зэки) — «путать» таблетки и всучивать больным самое дешёвое фуфло независимо от заболевания. Эта гнусная роль буквально отшлифована на протяжении лет, и потому ловить у мадам Паскуды нечего, особенно новеньким. Этим она запросто пропихивает всё, что ей вздумается, и ещё принимает благодарности. Со старенькими чуть сложнее, но и тут она на высоте: в случае обнаружения подмены мадам Паскуда невинно закатывает сорокалетние лошадиные глаза и секунду как бы вникает в случившееся.

Были случаи, когда она умудрялась вторично и «не отходя от кассы» втолкать одному и тому же человеку совсем не то, что требовалось.

Спорить и ругаться с мадам Паскудой было очень даже небезопасно. В мгновение ока она нажимала на кнопку, и требовательного зека тут же волокли в ШИЗО. Сама же мигом катала солидный рапорт, по которому запросто можно было приговорить к пяти годам. Но и это ещё не самое худшее, на что она была способна. Истерика — вот козырный номер этой выдающейся «таблеточницы»! Видя, что её вот-вот разоблачат и обзовут воровкой и сукой в присутствии всех, она бросала таблетки из рук на пол и стрелой мчалась в оперчасть. Слёзы ручьём лились из её глаз ещё по дороге. Она врывалась в первый попавшийся кабинет оперов и буквально падала на стол или стул.

После этого зека наверняка ждали изрядные побои и, разумеется, полные пятнадцать суток ШИЗО, иногда и БУР. Но мало-помалу оперативники просекли бестию, им самим изрядно надоели частые ее спектакли, и они стали просто обещать мадам Паскуде, что накажут того или другого зека.

Некоторое время это проходило за чистую монету, однако чуть позже фельдшерица обнаружила наглый обман и моментально подключила к «работе» своего мужа, майора Кардакова, который работал дежурным помощником начальника колонии.