Если «прихлопнут» двое-трое, быстренько телеграмму Галочке — и «штука» летит… телеграфом. Галочка у меня умница! Подружка моя, — поясняет Паша. — Я для нее икона, Паша! Вот есть иконы, знаешь, вот я икона для Галы. Сказал и сделал… Пусть земля перевернется, а сказал и сделал! Не обманул ни разу, представляешь, ни разу! Хорошая подружка у меня, хорошая. Мама лю-бит её!.. Хорошая девочка, два срока уже ждёт, живёт у матери. У нас с ней своя квартира, но живёт у матери… Я не просил, сама, знает меня…

Освобожусь, Пашка, потрясу здесь шахтеров, обязательно потрясу. Инта, Ухта, Воркута… Деньги тут есть, есть. Привезу ей подарок, дорогой, настоящий, за все года…

— Что, сразу начнешь воровать?

Смотрит на меня, как на инопланетянина, с некоторой обидой и удивлением.

— Паша! Больше двух лет я ни разу не был на свободе, воровал всегда с первого, и только с первого, дня, а как же! Клянусь! — быстро крестится и смотрит прямо в глаза, карманники любят приврать, и он это учитывает. — Месяц нормальной работы, Паша, — пять — семь штук минимум. Пять — семь! Я работаю всегда один, никаких «бригад»… С проститутками не общаюсь, останавливаюсь только на частных квартирах, у бабушек… Прилично одет, человеческие манеры, подарочек, теплое слово… В гости потом зовут. Так вот! «Приезжайте, Павел, дай вам Бог здоровья!» А как же? Украсть, Паша, — это не ломом голову проломить, нет. Бог простит. Все только технически и без хамства. Так учили…

Я подначиваю его и специально завожу разговор на больную тему:

— Так-то оно так, Пашок, ну а если здраво и как на духу?.. Мужик за зарплату тридцать дней пахал, трое детей… Или старушка с пенсией… На лбу ведь не написано, а на дипприемах ты не бываешь. Сам говоришь — базары, сетки, лотки, автобусы… То есть простой народ, нищие по сути…

Он, конечно, прекрасно понимает, что христианство и воровство несовместимы, но не соглашается со мной, хотя весомых доводов в пользу краж не существует в природе.