— Приволочите и вытолкайте на биржу, а там посмотрим, — говорит он бугру.

Наутро бугор и ещё пара вышибал берут отказчика под конвой и волокут на развод вместе со всеми. После выкрика его фамилии он делает несколько шагов в сторону ворот и быстро ныряет в узкое пространство между здоровенным, выше человеческого роста, железным ящиком для инструмента и забором штрафного изолятора. Два прапорщика и сэвэпэшник тут же бросаются туда. Поздно…

Угрозы и крики, жуть и мат. Один из прапорщиков в гневе пинает ногой отказчика со всей силы. Нога его достает последнего, но тот забивается ещё дальше и начинает истошно, дико орать. На крыльцо штаба выскакивает все лагерное начальство во главе с полковником Сухотериным.

— Собаку сюда, быстро! — командует Сухотерин.

Через несколько минут солдат с собакой уже стоит у крыльца. Собака рвётся с поводка и громко лает. Бригады, воспользовавшись хипишем, сбились в кучу, но все молчат, все на расстоянии и наблюдают.

Солдат почему-то уперся и не хочет спускать собаку на человека. Он подчиняется своему, а не лагерному начальству.

— Забери у него собаку! — приказывает полковник прапорщику. — Стоит, понимаешь, сопли распустил тут! Иди (слово «иди» вырывается рыком) на хуй (слово «хуй» как раскат грома, поражающий волю) отсюда, щенок!!!

Прапорщик берет поводок из рук растерявшегося или жалостливого солдата и пускает собаку к ящику. Поводок пока еще совсем не отпущен.

Нечеловеческий вопль рвет морозный воздух, все морщатся и отворачиваются.

— Давай! — кричит Сухотерин. — Давай!

Прапорщик не спускает собаку, но кричит в узкое пространство: