– Елки-фиалки, – сказала Марина, положила трубку и позвонила сыну Олега Олеговича по имени Миша: ему в криминалистическую лабораторию она передала розу.

– На шипах была цикута, – сказал ей Миша. – Укол, яд попал в кровь, девушка скончалась. Я могу познакомить вас со следователем, тут уголовное дело возбудили. Вы передали нам вещественное доказательство, вы свидетель, так что он в вас обеими руками вцепится.

– Это все потом, – сказала Марина. – Выясни мне ее имя, отчество и адрес. Я хочу побеседовать с ее родными, денег им передать.

…Марина сидела в кафе. Она откинулась на спинку кожаного диванчика и задумалась. В помещении витал запах крепкого кофе, сливок и шоколада.

В то, что ее сестра может быть виновной, она не верила. В то же время у сестры вполне могут обнаружиться ненадежные друзья, наслушавшиеся рассказов Лены о якобы сказочном богатстве сестрицы. Утечек информации Марина боялась, и в этом смысле Лене, к сожалению, не доверяла.

Марина скрипнула зубами. Мысли о сестре вызывали у нее боль в челюстях.

– Ну, ограбили бы. Зачем записки? Зачем пытаться убить обоих?

Виталик вообще не имел почти ничего. Наемный менеджер, обычный трудяга. Когда он познакомился с Мариной, у него была машина, взятая в кредит, и однокомнатная квартира, также взятая в кредит. По среднероссийским меркам, он был вполне неплох и «с перспективами». По меркам Марины – абсолютно нищ. Он комплексовал и пытался платить за Марину в кафе. Марина оценила его усилия и стремление оставаться мужчиной.

В ее компании Виталик работать не захотел, продолжая делать карьеру в своей области, где трудился рядовым менеджером по продажам. Это Марина тоже оценила. Предложение она сделала ему сама, Виталик бы не решился, не считая себя достойным. Три с половиной года назад Виталий Генкин стал ее третьим мужем.