А ведь поверженный противник был чуть ли не на голову выше Жени. И килограммов на двадцать потяжелей.

Женя бросил ленивый взгляд на лежащего Колоду. Усмехнулся глазами и спокойно, словно был здесь один, направился к выходу из сквера. Толпа повалила за ним.

- А ты наш пацан, - дружески хлопнул его по плечу Никита, когда он переборол на руках и его. - Маменькин сынок на вид, а на поверку кремень... Ты бы костюмчик сменил. Не в консерватории...

- Нет, - покачал головой Женя. - Я привык носить только строгое и чистое...

- Да, ну смотри, тебе видней... А на пустырь с нами пойдешь?

- Зачем?

- Стенка на стенку биться. Бурьяновские пацаны возникают. Наказать их надо...

- Надо так надо, - пожал плечами Женя.

На следующий день, в воскресенье, он, Никита и Колода сидели во дворе. Последний уже забыл обиду. Мало того, он уже лебезил перед Женей. Боялся его, уважал.

Из его подъезда, плавно покачивая бедрами, вышла красавица девчонка, жившая с ним по соседству.

- Ленка! - заворожено глядя ей вслед, пробормотал Колода. - Я с нее тащусь...

- Смотри слюной не захлебнись, - подковырнул его Никита. - Не для таких, как ты, она...

- Знаю, с блатными она повязана, - грустно вздохнул Колода. - С самим Лохматым водится. А он крутой...

- Все они крутые, пока в ментовку не попадают. Там их быстро обламывают... - презрительно скривился Никита. - Блатные, блатные... Срать я на них хотел!

Женя молчал, но слушал. Он знал, кто такие блатные. Это воры, грабители, мошенники. У них своя особая жизнь, свои законы. От них за версту отдавало опасностью. А Никита о них так презрительно. Не боится...

Да он, похоже, ничего на свете не боится. Отчаянный до безобразия: хлебом не корми, дай только с кем-нибудь в драке схлестнуться. Но справедливый. Зря никого не обидит.

- А они хотели срать на тебя, - усмехнулся Колода. - И на нас всех... Какую телку увели...