* * *

Два юных фехтовальщика в белых костюмах и непроницаемых шлемах пружинили на ногах, пытаясь уколоть один другого. Тот, который был покрупнее, постоянно атаковал. Но неудачно. Его соперник вроде бы как с ленцой, но успешно уклонялся от ударов. Контратаковал редко, но метко. Молниеносный натиск - и его рапира находила цель. Удар у него был сильным. Даже издалека заметно было, как содрогается от боли тело соперника...

- У вашего сына крепкая рука, быстрая реакция...

Иван Петрович Лагунин испытывал гордость, выслушивая после соревнований тренера, который занимался с Женей.

- ...И мощный удар у него. Он далеко пойдет... Только жесткости в нем много, это меня беспокоит.

Неужели на это можно жаловаться?..

Иван Петрович с изумлением посмотрел на худощавого, жилистого мужичка с умными глазами.

- Это спортивная злость, - заступился он за сына.

- Спортивная злость - это хорошо. Но у Жени нечто другое... Впрочем, делу это не мешает. Напротив, он делает успехи. Буду готовить его на юношескую спартакиаду Союза...

Иван Петрович не мог скрыть своей радости - его широкоскулое простецкое лицо расплылось в довольной улыбке. Как будто это его похвалили.

Двадцать лет он работал водителем. С тех самых пор, как из армии вернулся. Однажды его командировали в деревеньку со смешным названием Федунки. Там он и познакомился с местной красавицей Антониной. Ну и, как водится, танцы под гармонь, бутылка портвешка и два яблока под кустом, податливое тело Тоньки... Понравилось ему с ней, каждый день ее иметь захотелось. Ну и за свадебку... А через год Женя родился. К этому времени они уже в город, в общежитие перебрались.

Антонина в шесть лет сына в музыкальную школу отдала. Иван Петрович не возражал. И сам к воспитанию Жени руку приложил. В десять лет в секцию фехтования отдал. Пусть спортсменом мальчик растет. Сила и ловкость для мужика в жизни гораздо важнее, чем музыка. А может, еще чемпионом большим когда станет. По заграницам разным ездить будет...