* * *

Антонина Егоровна не считала себя обделенной судьбой. Муж добрый, заботливый, в меру пьющий, по хозяйству помогает... Хотя какое там хозяйство? Комната три на четыре в общежитии. Но она была рада и этому. Из сил выбивалась, чтобы у них было все как у людей. Сама о своем деревенском прошлом старалась забыть и сына хотела высококультурным человеком воспитать. Даже стол по всем правилам сервировала.

- Почему отбивную без ножа ешь? - строго спросила она Женю.

Она сидела за столом в нарядном ситцевом платье, на голове высокая прическа - только из парикмахерской, духами "Красная Москва" благоухает, вилку и нож тремя пальчиками держит, два оттопыривает. Ну чем не светская дама?

- А ты не положила, - ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил Женя.

Ей нравилось, что у ее сына железная выдержка. Хоть что делай, ничем его не смутишь. Только вот что-то беспокоило ее в нем... Равнодушие. Он был равнодушен ко всему. И к музыке, и к учебе, и к спорту. Хотя ведь во всем делал успехи...

- Неправда, - загадочно улыбнулся отец. - Ты его, сынок, в карман себе положил.

- Нет у меня ножа, - невозмутимо посмотрел на него Женя.

Он вообще, казалось, не умеет удивляться.

- А это что? - Иван Петрович поднес свою руку к его рубашке, запустил пальцы в нагрудный карман и извлек из него столовый нож.

И, быстро перебирая пальцами, прокрутил его несколько раз.

Странно, карман маленький, а нож большой...

- Не может быть! - оживился Женя. На его лице появилось подобие улыбки.

- А папа у нас фокусник, - тоже улыбнулась Антонина Егоровна.

Почему-то вспомнилась их первая с Иваном ночь. И опомниться она не успела тогда, в кустах, как оказалась под ним с раздвинутыми ногами. Точно, фокусник...

- Был у нас в армии один паренек. Цирковое училище закончил. На фокусника учился. И меня кое-чему научил...