Зеленоглазый кивнул и ободряюще улыбнулся. Тамара поднапряглась и улыбнулась еще шире. Сделала шажок вперед и пропела:

—Так вот — она пишет танка, а я читаю. Она пишет, а я читаю. Пишет, а я читаю…

Зеленые глаза настороженно блеснули. Тамара удовлетворенно отметила: херувим явно заподозрил, что над ним смеются. Или пытался прикинуть, из какого сумасшедшего дома она сбежала. Ну-ну, пусть поломает голову.

Может, зря она так? Красивый парень, катит в Питер, ей там четыре дня умирать от скуки. Динка со старой Софой — хорошенькое общество для молодой женщины, считай — девушки…

Пораженческие мысли Тамаре не понравились. Она сдвинула брови и агрессивно выдохнула:

—А подслушивать нехорошо!

Оттолкнула свою так и несостоявшуюся девичью мечту в сторону, нырнула в купе и захлопнула дверь.

* * *

Напрасно Тамара рассчитывала на два часа сна. Нет, если бы ее разбудила проводница минут за тридцать до прибытия поезда — другое дело. Она бы потом запросто продремала до самого Питера. Пусть — сидя.

Однако Тамара забыла про племянницу! И легкомысленно не опустила на ночь коричневую плотную шторку.

Так что утро началось безобразно. К сожалению, солнце в июне встает рано, уже в начале пятого оно подняло Динку. Девчонка тут же растолкала безмятежно сопевшего Крыса. А уж эта сладкая парочка своим визгом разбудила бы и мертвого.

Нет, если бы Тамара проявила осторожность и упрямо притворялась спящей, может, все и обошлось бы, но… Она приподняла голову!

Оставшиеся полтора часа обернулись кошмаром. У Тамары раскалывалась голова, слипались глаза, но кого это интересовало?

Ей пришлось: умывать Динку; кормить Динку; три раза переплетать ей косички; менять ленты; распускать косички и делать хвостик; минут через пять — распустить хвостик и многословно одобрить свободно рассыпавшиеся по спине локоны.

Кормить Динку при полнейшем отсутствии аппетита; кормить Крыса и попутно стыдить за обжорство и попрошайничество.