Мы молча поволокли его.

– Тьфу ты, – проворчала Людка, – тарабарщина какая-то.

Я только отмахнулась. Какая такая дыра во времени? Естественно, мы ни капельки не поверили ему. Болтает какую-то чушь, раненый все-таки, ему простительно. Вот от ранения у мужика, что называется, и «поехала крыша». А то, что елки большие пошли, так это мы просто в тумане заблудились и низинку проскочили.

– Чушь, ахинея, – вновь подтвердила Людка.

– Да, – согласилась я и крепко задумалась.

Безусловно, дядька ненормальный. И все же…его слова не давали покоя, что-то в них было такое, отчего душа в пятки, да и холодок по спине. Я посмотрела на Людку, той, видно, тоже было не по себе.

Вдруг мужик снова очнулся и гаркнул:

– Чемодан!

Мы даже подскочили от неожиданности.

– Да на, бери свой сундук, – сердито ответила Людка и швырнула ему чемодан. Мужик тихо засмеялся, прижал его к себе как родной и снова закрыл глаза.

Сторожка и вправду оказалась недалеко. Стояла она, спрятавшись за орешником и сиренью, и была похожа, уж простите мне это сравнение, на знаменитую избушку на курьих ножках. Даже не по себе стало, будто вот-вот Баба-яга появится. Видно, Людка тоже об этом подумала:

– Бабы-яги нам только и не хватает для полного счастья.

–  Ага, а тут еще две на подходе, – добавила я, и мы обе прыснули от смеха.

– Да уж, – согласилась подруга, – видок у нас с тобой, что надо.

– Странно все же, сколько раз в Ведьмины курени ходили, а сторожку не видели, – сказала я с ноткой удивления.

– Была она, просто Серафима нас от неё уводила, – ответила Людка.

И тут я вспомнила, что, в самом деле, была эта развалюха, но близко к ней мы не подходили.

– Что дальше-то? – спросила подруга, как только мы, подтащив дядьку к самой двери, остановились, чтобы перевести дыхание.