И хотя училась хорошо, в большом городе меня не оставили, а сослали, как считали мои родители, в ссылку – в небольшой районный городишко, который, кстати, грозил превратиться в весьма респектабельный город с развитой инфраструктурой. Я, между прочим, вовсе не сожалела о своем распределении. Мне пришелся по сердцу наш милый городок.

Людка же попала сюда, окончив медицинское училище. Вот так и томились мы целыми днями: я в школе, а она в больнице. Жили, правда, в одной комнате старенького общежития.

Наше общежитие – неказистое двухэтажное зданьице стояло в центре городка на главной площади и портило весь вид. Городские власти каждый год грозились его снести, но руки не доходили. Вокруг уже давно повырастали новые современные здания, а наше общежитие, как стояло лет пятьдесят, так, видать, и простоит еще столько же.

Серафима Степановна, комендантша, а также по совместительству вахтерша, высокая дородная женщина, на чем свет стоит ругала наше городское начальство:

– Ироды! – она грозила кулаком куда-то в сторону. – Ироды! Сколько разов хожу, прошу, а им и дела нет. Правое крыло текет, крыша прохудилась, материала не дают, а себе вон какие хоромы отгрохали.

Что правда, то правда: городское начальство денег на себя не жалело. Да мы с Людкой и не обижались: кто ж у нас о людях думает? Спасибо, что больницу отремонтировали и новое оборудование завезли, да школу новую построили. Если бы не многоуважаемый генсек, который в прошлом году случайно завернул в наш милый городок, не видать бы нам ни больницы, ни школы, как своих ушей. А так перестройка докатилась наконец-то и до наших мест.

Нам еще повезло, что мы жили на втором этаже в левом крыле здания. Хотя в этой жизни можно было ожидать чего угодно. На днях, не выдержав, мы все-таки слазили на крышу, чтобы посмотреть, как обстояли дела. Людка полезла первая, я за ней.